Похождения неутомимого интригана Морица Армфельта
Густав Мориц Армфельт блестяще начал придворную карьеру при шведском дворе. Он интриговал, предавал, шпионил и был в конце концов заочно приговорен к смертной казни. Однако финал его оказался блистательным. Любимец шведского короля и российского императора, он еще и ухитрился войти в историю как родоначальник финской государственности.

В ЛЮБВИ И В БОЮ - ВСЕГДА ПЕРВЫЙ

Условия, в которых формировалась его личность, были вполне типичными для тех нескольких десятков семейств, представители которых составляли элиту входившего в состав Швеции Великого герцогства Финляндского.

Появившись на свет в одном из фамильных владений в местечке Юва (провинция Мартилла), Густав провел вполне безмятежное детство, закончившееся после того, как в 13-летнем возрасте родители отдали его в академию города Або. Года через полтора мальчик понял, что грызть гранит знаний - занятие скучное и не сулящее быстрого карьерного восхождения. Родители без малейших возражений перевели его в кадетскую школу Карльскрунны, откуда Армфельт вышел с эполетами прапорщика. Не торопясь, но и не задерживаясь, он поднимался по служебной лестнице, получив в 20-летнем возрасте звание лейтенанта.

Неожиданности начались в следующем году, когда Густав навлек на себя неудовольствие начальства фактом участия в запрещенной для офицеров дуэли. И хотя все остались живы и здоровы, а сами участники отделались выволочками, Армфельт, возможно, слишком поспешно решил, что в ближайшее время чинов и наград ему не дождаться. С другой стороны, не исключено, что якобы имевшие место неприятности на службе были всего лишь поводом попросить отпуск и поучаствовать в начавшейся между Австрией и Пруссией войне за баварское наследство.

Объединившись с еще одним «обиженным» офицером полковником Георгом Магнусом Спренгпортеном, он уехал в Берлин поступать на службу к Фридриху Великому. Однако король Пруссии и самый прославленный на тот момент полководец Европы вовсе не нуждался в услугах двух шведских военных, которые вряд ли могли научить чему-нибудь его овеянных пороховым дымом ветеранов.

Получив вежливый, но твердый отказ, Армфельт и Спренпортен выехали в Париж, намереваясь переправиться затем в Новый Свет и сражаться за независимость Соединенных Штатов. В столице Франции их пути разделились: Спренпортен отправился в Россию, где начал заваливать царский двор проектами с планами отделения Финляндии от Швеции. Армфельт же порывать со Швецией еще не собирался и, напротив, решил делать свою карьеру именно на родине.

В Париже Густав с упоением наслаждался светской жизнью, покорив сердце модной актрисы мадемуазель Леклер, родившей ему сына Мориса. Он умел очаровывать женщин и с удовольствием пользовался этим своим талантом.

И все же стремление к удовольствиям не заставило его забыть о карьере. Осенью 1780 года молодой швед появился на модном бельгийском курорте в городе Спа, где как раз отдыхал король Густав III.

Почти наверняка ни о каком совпадении здесь не было и речи. В Швеции, чтобы хотя бы добиться приема у монарха, Армфельту пришлось бы пустить в ход все свои связи, придумывать для аудиенции подходящий повод. Иное дело - неофициальная обстановка: королю уже порядком поднадоели члены его свиты, и он был не прочь пообщаться с соотечественником.
Наш герой пустил в ход все свое остроумие, все свое обаяние и на родину возвращался уже в качестве одного из приближенных монарха. Пребывавший в благодушном на-строении король присвоил столь занимательному собеседнику звание полковника, приставив его кем-то вроде адъютанта к своему сыну Густаву Адольфу.

И вновь, вместо того чтобы просто наслаждаться синекурой, Армфельт начал замахиваться на большее, став при монархе чем-то вроде советника по международным вопросам. В этот период Густав III вынашивал планы сближения с Россией и даже инициировал встречу с Екатериной II во Фридрихсгаме (Хамине).

Увы, на одном из парадов, король очень неудачно свалился с лошади, сломав себе руку. Увидев его с гипсом, царица усмехнулась и чуть позже заметила приближенным, что «Карл XII, по крайней мере, старался не падать на виду у своего войска». Такой человек казался ей очень сомнительным приобретением в качестве союзника, и намечавшийся русско-шведский альянс не состоялся.

Однако, несмотря на очевидный провал встречи, сопровождавший Густава III Армфельт имел полное основание быть довольным: король произвел его в камер-юнкеры (что соответствовало званию генерал-лейтенанта) и взял с собой в продолжавшееся почти год путешествие по Германии, Италии, Франции.

По возвращении монарший наперсник стал директором королевских театров - должность весьма важная при государе, считавшем, что «Вся жизнь театр, а мужчины и женщины лишь актеры».
И наконец, Густав III был настолько благосклонен, что устроил брак своего любимца с красавицей Хедвигой Ульрикой де ла Гарди (1761-1832). Через нее Армфельт породнился сразу с двумя знаменитыми семействами - де ла Гарди и Стенбоков, войдя в самый высший и узкий слой скандинавской аристократии.

Да, пока еще он не был министром, но в качестве фаворита степень его влияния на государственные дела постоянно возрастала.

1788 год открыл в биографии Армфельта главу бранных подвигов. Плечом к плечу с обожаемым монархом он участвовал в неудачном вторжении на русские территории, которое было прервано мятежом дворян-оппозиционеров в Аньяле.

Столкнувшись с неповиновением армии, король отбыл в Стокгольм, а верных сподвижников разослал по провинциям, собирать сторонников. Армфельт отвечал за провинцию Дасланд, где сформировал отряд из крестьян, во главе которых прибыл в столицу как раз к открытию очередной сессии риксдага.

Внушительная демонстрация силы заставила депутатов принять «Акт единения и безопасности», фактически превративший Швецию в полуабсолютистскую монархию.
Аньялские заговорщики капитулировали и частью эмигрировали, частью - принесли повинную голову.

В 1789 году война против России возобновилась и шла на суше с переменным успехом. Поступивший на русскую службу Спренгпортен был вынужден сражаться с егерями из сформированной им же финской Саволокской бригады и получил ранение в битве при Порасальми. Отправляясь на лечение, он ворчал: «Свои же собаки покусали».

Его знакомец Армфельт в эти дни командовал сборным шведско-финским отрядом, выиграв два боя при Партакоски и Кярнакоски.

3 июля 1790 года он одержал еще одну победу в Савитайпале, но тоже был ранен и вышел из строя.

Отдых, впрочем, оказался недолгим: король назначил его руководителем шведской делегации на мирных переговорах. Подписанный им Верельский договор фактически сохранил статус-кво в отношениях Швеции и России, принеся Армфельту сразу два ордена - шведский Серафимов и финский Меченосцев.

художник Луи Гофье.  Портрет графа Морица Армфельта Армфельта во Флоренции
художник Луи Гофье. Портрет графа Морица Армфельта Армфельта во Флоренции

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИЗМЕННИК

Судя по всему, Армфельту доставляло удовольствие пробовать себя в разных видах деятельности. Успешно дебютировав на дипломатическом поприще, он начал курировать отношения с Россией, доведя дело до Дротингхольмского трактата (1791). Две считающиеся историческими врагами северные державы стремительно двигались к военно-политическому союзу.

Внешнеполитические заботы отнюдь не отвлекали Армфельта от дел внутренних. Открытие очередной сессии риксдага в Евле он встретил в качестве командующего расположенными вокруг города войсками. Чувствуя за своей спиной поддержку штыков, он вел себя во время посещений риксдага весьма уверенно и в ряде случаев даже более нагло, чем Густав III, что дало основание депутатам называть его «вице-королем» Швеции. Но упиваться своим положением ему довелось недолго.

Смерть столь любившего театральные эффекты монарха была обставлена по законам классической трагедии: предательский выстрел в спину, триумф над врагами и кончина на руках верных соратников.

Далее началась комедия со сварами между сподвижниками, жаждущими получить свою порцию от пирога власти. Как и положено экс-фавориту, Армфельт убедился, что всё его могущество базировалось только на личном расположении монарха.

Некоторое время, он, правда, заседал в регентском совете, но сам регент - герцог Карл Зюдерманландский - был слишком слаб, чтобы противостоять сторонникам абсолютизма, и те начали вытеснять густавианцев.

Армфельт, в общем-то, мог бы и не жаловаться на судьбу, получив приятную и высокую должность посланника в итальянских королевствах. В солнечном Неаполе никто его особо не тревожил и не мешал наслаждаться жизнью, но он вновь предпочел заняться интригами.
В отправленных им к Екатерине II письмах правившая в Стокгольме партия Густава Ройтерхольма представала совершенно отмороженными «якобинцами», что, конечно же, не могло вызвать у весьма осведомленной русской царицы ничего, кроме усмешки. Однако Армфельт со своим ущемленным честолюбием продолжал делать глупости, призвав русскую государыню в одном из посланий использовать для наведения в Швеции порядка военную силу.

Это письмо было перехвачено агентами Ройтерхольма, и тот отправил в Неаполь корабль со своими агентами, получившими приказ арестовать и без шума переправить Армфельта на родину. Однако спецгруппа не рискнула проводить эту операцию без ведома итальянских властей, а у некоторых представителей этих властей были жены, симпатизировавшие красавцу- скандинаву...

В сентябре 1794 года Армфельт со своим семейством покинул Италию и спустя два месяца оказался в России. На родине ему уже был вынесен заочный смертный приговор как изменнику, и Екатерина II вовсе не собиралась портить из-за него отношения со Стокгольмом. С другой стороны, при каком-нибудь повороте в двухсторонних отношениях он мог быть полезен.
Высокопоставленного эмигранта спрятали с глаз долой в провинциальную Калугу, выдав ему паспорт на имя аптекаря Брандта. Бесспорно, это был самый мрачный период в его жизни: отрезанный от Швеции и оказавшийся в совершенно чуждой ему обстановке, он фактически был вынужден бороться за выживание.

На руках у четы Армфельтов находилось двое детей: дочь Мария восьми лет и сын Густав. Ещё трое детей умерли в Швеции, не прожив и года. Сразу же после прибытия в Россию у них родился ещё один сын, Александр, сыгравший при Николае I выдающуюся роль в истории своей родины как статс-секретарь по делам Великого княжества Финляндского. А вот появившийся на свет в Калуге сын Константин также умер во младенчестве. Впрочем, супруги утешились появлением еще одного и на сей раз уже последнего своего отпрыска Карла, поставившего в этом поколении семьи Армфельтов рекорд долголетия.

Жизнь в Калуге, бесспорно, способствовала сближению супругов, но вызывала у нашего героя приступы ипохондрии. И можно представить, как он обрадовался, когда достигший совершеннолетия король Густав IV даровал ему прощение.

Армфельт получил достаточно значимую должность шведского посла в Вене и снова начал блистать в свете. Два зародившихся в это время романа - с принцессой Саган и фрейлиной Магдаленой Руденшельд продолжались до самой его смерти, что, впрочем, никак не отразилось на его отношениях с супругой.

Время, однако, было беспокойное: в 1804 году Швеция вступила в очередную анти-наполеоновскую коалицию и вскоре начала пожинать роковые плоды этого решения.
Снова взяв в руку шпагу, Армфельт не без успеха отстаивал Померанию - последний клочок шведских владений в Германии. Однако с появлением нового французского командующего маршала Бернадота дальнейшая борьба стала бесперспективной.

Политические противники обвиняли Армфельта в ошибках (большей частью надуманных), фактически устранив его с политической арены. Так что очередная война с Россией обошлась уже без его участия.

Произошедший в марте 1809 года военный переворот позволил Армфельту вновь оказаться на коне, а точнее, в кресле военного министра. И опять-таки это было лишь мимолетной улыбкой фортуны.

Подписанный 5(17) сентября 1809 года Фридрихсгамский мир лишил Швецию Финляндии, которая теперь уже под именем Великого княжества, вошла в состав Российской империи. Вскоре в Стокгольме появился новый наследник шведского престола, француз Жан Батист Бернадот, ставший после принятия лютеранства Карлом Юханом.

Именно он и определял теперь всю политику Швеции, по собственному усмотрению перетасовывая высших государственных чиновников. Не то чтобы он ненавидел Армфельта, но их заочное знакомство по боевым действиям в Померании вряд ли могло бы способствовать зарождению большой дружбы. И, чтобы не ждать, когда его попросят, Армфельт сам подал в отставку.

КАК ШВЕД СТАЛ РУССКИМ

Почему, потерпев неудачи на родине, Армфельт снова выбрал Россию?
Конечно, предыдущая восьмилетняя эмиграция не располагала к ностальгическим воспоминаниям, но здесь у него остались кое-какие связи. Главная же причина носила сугубо материальный характер: в Финляндии находилось самое крупное и доходное из владении Армфельгов усадьба Йоенсуу в Халико.

Приняв российское подданство и присягнув новому государю, отставной дипломат и министр имел честь лично предстать перед Александром I. Далее произошло то же, что случилось в своё время с Густавом III. Монарх попал под обаяние своего нового знакомца.

Конечно, отправляясь на вторую из двух самых важных в своей жизни встреч, Армфельт вряд ли рассчитывал, что царь захочет воспользоваться его знаниями и советами: вокруг Александра и без того крутилось достаточно деятелей, считавших себя специалистами по делам Скандинавии. Наибольшей известностью пользовался, конечно, Спренгпортен, ставший первым российским генерал-губернатором Финляндии. Однако Спренгпортен имел неосторожность поссориться с Аракчеевым, а его преемники генералы Барклай де Толли и Штейнгель предпочитали заниматься чисто военными вопросами.

Дела, касающиеся внутреннего положения Суоми, вершились в Санкт-Петербурге статс-секретарем по делам Великого княжества Финляндского Михаилом Сперанским и пока ещё не имевшей председателя Комиссией финляндских дел. Вот тут-то Амсфельт и подвернулся на вакантное место.

Волей судьбы он и Сперанский оказались в роли противников. "Светило российской бюрократии" настоял на сохранении за Финляндией всех ее вольностей, рассматривая этот край в качестве своеобразного опытного поля для распространения конституционной культуры на территорию всей России. Планы Армфельта носили более приземленный характер: он просто хотел стать чем-то вроде царского наместника в Финляндии, а Сперанский стоял у него на дороге.

Весной 1812 года реформатора сковырнули, прибегнув к изощренным интригам и откровенной клевете (обвинения в шпионаже в пользу Франции). В борьбе со Сперанским объединились такие влиятельные фигуры, как Аракчеев, Балашев, Ростопчин. Взяли в эту компанию и Армфельта.

Возможно, именно в благодарность за поддержку другие сановники отдали ему финляндские дела на откуп. Никто даже не возразил, когда Армфельт представил государю план включения в состав Великого княжества Финляндского Выборгской губернии и других финских территорий, присоединенных к России еще после Северной войны 1700-1721 годов и Войны воспоминаний 1741-1743 годов.

Не протолкни Армфельт своей проект, и в 1917 году вне получившей независимость Финляндии остались бы не только Зеленогорск и Выборг, но и Хамина, Лаппеенранта, Олавинлинна. Да и Зимней войны 1939-1940-х годов почти наверняка не было бы.

За что не любят Армсфельта российские историки, вполне понятно, однако историки шведские и финские его тоже не очень-то жаловали.

Шведы считают, что Армфельт закладывал основы самостоятельной финской государственности, что способствовало окончательному отрыву Суоми от Швеции. Финны же слишком долго принимали за чистую монету его верноподданнические заявления в адрес Александра I...

Между тем близкие к нашему герою мемуаристы рассказывают, как в июле 1812 года он спешил в Або, где должны были встретиться Бернадот и Александр I, с одной целью - убедить Бернадота обусловливать нейтралитет со стороны Швеции только одним - возвратом Финляндии. В условиях начавшейся войны с Наполеоном царю, наверное, пришлось бы согласиться...
Когда Армфельт прибыл, выяснилось, что встреча двух лидеров уже состоялась, и тогда он,
чуть ли не рыдая, воскликнул: "Всё пропало!".

На самом деле его отношение к России, несмотря на все полученные благодеяния, было, мягко говоря, враждебным. Описывая родственникам успехи наполеоновской армии, он выражал уверенность, что «этих варваров наконец-то проучат», красочно высказывался по поводу нашей лени и глупости.

Но вот осенью, когда военное счастье переменилось, находившийся при Главной русской армии Армфельт уже выражал восторг по поводу «великого счастья принадлежать к этой доблестной нации» (имея в виду русскую) и с гневом обрушивался на финских дворян, которые не желают послужить своей новой Родине.

Что это было? Лицемерие, беспринципность или искренняя переоценка ценностей? Пожалуй, все-таки второе...

Скончавшийся 19 августа 1814 года в Царском Селе Армфельт был достойным сыном XVIII столетия. Подобно многим другим детям века Просвещения, он спешил жить и чувствовать: интриговал (считая себя человеком честным и открытым), любил женщин (оценивая себя как примерного семьянина), храбро сражался (не видя в этом ничего выдающегося) и с чистой душой проникался именно теми политическими убеждениями, которые на данный момент были выгодны ему лично.

Черта характера очень удобная и вполне естественно сформировавшаяся у человека, придерживавшегося правила: «Бери от жизни все, пока можешь».

А вопрос о том, какому монарху и какой Родине (Швеции, Финляндии или России) он служил по-настоящему, по-прежнему остаётся открытым.


Просмотров: 1076

Источник: газета "Секретные материалы", N15, июль 2016 г.

statehistory.ru в ЖЖ:

Read Full Article